Оригинал публикации здесь.
Если бы лет двадцать назад какая-нибудь уважаемая гадалка предсказала, что мне на роду написано совершить серию длительных велопутешествий «на край света», я бы, честное слово, не придал этому ровным счетом никакого значения. В ту пору я считал едва ли не подвигом велопоездку из центра города на окраину. Ни о каких тысячах, даже сотнях километров я и мечтать не мог! Да и не хотел, если честно.
Но в жизни все сложилось иначе. И теперь, оглядываясь назад, не могу не признать очевидного и в то же время удивительного факта: будущее человека, круг его интересов, а значит и грифельная доска предстоящего в жизни пути, формируются задолго до совершеннолетия. В этом мой опыт - убедительное тому подтверждение.
Едва научившись читать, я с головой ушел в мир волшебных сказок, в которых бесстрашные герои отправлялись за тридевять земель искать счастья и совершать подвиги во имя прекрасных принцесс.
И пусть в дальнейшем мне не пришлось продолжать полезные начинания сказочных героев, зато был сделан первый, пока еще не осознанный шаг к жизни путешественника. Годам к тринадцати мною были перечитаны все сказки «Тысячи и одной ночи», сборники сказок народов мира и решительно вся имевшаяся в ближайшей детской библиотеке фантастика. Несколько позднее, когда в грёзах о бесконечных космических мирах появилось, наконец, место миру земному, на смену фантастике пришли путевые заметки естествоиспытателей и путешественников. Эти книги мне удалось купить оптом, за копейки, во время «сокращения» одной из профсоюзных библиотек.
Боже, с каким благоговением перелистывал я хрупкие страницы пожелтевших от времени изданий! Как переживал вместе с авторами радости и тяготы бесконечных переходов! Как билось сердце перед лицом описанных в книгах опасностей, и как порой плакал навзрыд, узнав о смерти полюбившихся героев... Огромное наслаждение доставил богатый, яркий, очень красивый русский язык 18-го, начала 20-го веков. Благодаря его образности и словесному мастерству авторов перед глазами отчетливо вставали картинки таинственных земель, будь то безжизненная Гоби, амазонская сельва, дальневосточная тайга или гималайские кручи. Такие личности, как Пржевальский, Миклухо-Маклай, Арсеньев, Певцов, Ливингстон, Фосетт и многие другие путешественники стали действенным примером для подражания, ведь эти мужественные люди - романтики с большой буквы - ценой неимоверных усилий, страшных лишений, а зачастую и собственных жизней расширили наши до сих пор небогатые знания о планете и ее обитателях.
В четырнадцать лет я записался в секцию горного туризма РКИИГА (Рижский Институт Инженеров Гражданской Авиации). Волею судьбы оказалось, что еще в студенческие годы одним из ее основателей был мой покойный отец. Стоит ли говорить, что, едва переступив порог секции, я обрел второй дом, единомышленников и настоящих друзей, с которыми до сих пор поддерживаю самые теплые отношения.
Подготовка к первому большому походу в горы сопровождалась скандалами. В моей семье путешествия отнюдь не считались занятием достойным настоящего мужчины. К счастью по истечении времени бурные сцены сменила вселенская грусть о беспутном прожигании драгоценной молодости, а я получил прекрасную возможность побывать в горах Кавказа, Памиро-Алая и Тянь-Шаня, за что выражаю огромное спасибо моему тренеру и наставнику Сергею Николаевичу Агапову.
Окончив школу, совершил единственную и, увы, безуспешную попытку поступить на биологический факультет, о чем мечтал, кстати, с пяти лет. Не хватило лишь одного балла (видать, плохо мечтал!), о чем сегодня, впрочем, вовсе не жалею. Во-первых, Латвии ни наука, ни тем более биологи не нужны, во-вторых, солдатская жизнь прекрасно закалила дух и помогла впоследствии лучше разбираться в людях.
После «кирзовых университетов» домой вернулся буквально переполняемый идеями грандиозных путешествий. Шутка ли - два года провести за колючкой, где только самоволки, да редкие увольнения можно считать подобием хоть какой-то свободы! Желание увидеть мир было столь велико, что уже через несколько месяцев «гражданки» мечты стали осуществляться. Тогда, вместе с другом, Аркадием Костюком, я совершил автономный 500 километровый переход по пустыне Кара-Кум, цель которого заключалась ни много, ни мало в прохождении заданного маршрута с максимальным использованием «подножного корма». Каюсь, помимо съедобных растений в пищу шли и ни в чем не повинные пресмыкающиеся. Зато последние 14 лет я - примерный вегетарианец, чего и вам желаю от всей души. Но это уже другая история.
Мы очень серьёзно готовились к первому в нашей жизни настоящему экстриму. Тогда, в поисках необходимой информации приходилось едва ли не сутками торчать в государственной библиотеке, ведь нам, «первопроходцам», необходимо было выяснить все нюансы предстоящей жизни в пустыне.
Маршрут: от небольшого военного городка Небит-Даг до Сарыкамышской впадины (Туркмения) уже в Риге поставил нас перед дилеммой - либо мы двигаемся относительно быстро, оставив все лишнее дома, либо медленно, зато ни в чем себе не отказывая. Последний вариант грозил нам физическим перенапряжением, ведь пришлось бы нести на себе более 60 кг груза! Поэтому, долго не раздумывая, выбрали первое. Но это потребовало таких жёстких ограничений, что дело доходило до абсурда. Мы, например, ломали зубные щетки напополам, меняли мелкие купюры на крупные (имеющие, меньший вес и объем)...
Поскольку в начале 90-х не представлялось возможным купить что-либо из необходимой нам спецодежды, многое пришлось шить самим. Здорово помог мой дед - профессиональный портной. Крайне не одобряя предстоящую авантюру, ругаясь и всячески критикуя наши планы, он, тем не менее, исправно кроил, шил и подгонял одежду, прекрасно понимая, что «здоровых молодых жеребцов» никакие доводы уже не остановят. В итоге мы обзавелись удобными костюмами, состоявшими из самодельных полотняных штанов и морских рубах, подаренных Рижской мореходкой и адаптированных к хождению под рюкзаком. На головах красовались белые самодельные шляпы, а на ногах – армейские ботинки, на которые мы надевали самодельные же бахилы для защиты от песка.
Универсальными инструментами на все случаи жизни были лыжные палки. Они помогали при движении, употреблялись в качестве стоек для палатки и штатива для фотоаппарата, а, кроме того, служили орудием ловли. Роль емкостей для воды с успехом сыграли медицинские кислородные подушки. Их пришлось лишь хорошенько прополоскать, дабы резина не сообщала специфического привкуса питьевой воде.
В первые дни очень тяжело переносились контрасты температур. Ночью столбик термометра падал почти до нуля, днем повышаясь до двадцати пяти градусов. Несколько позже дневная температура зашкаливала за сорок, поэтому в путь мы выходили не позже семи утра и почти до двенадцати дня шли. Затем несколько часов отдыхали, пережидая жару под навесами из спальных мешков, чтобы под вечер продолжить переход. Питались в основном ночью, днем лишь пили зеленый чай с сухарями и сухофруктами. Продуктов в дорогу взяли из расчета примерно 300 граммов в день на человека, в то время как общепринятая норма, с учётом предстоящей нагрузки, составляет 800-900 граммов. И все же вместе с подножным кормом нам этого вполне хватило. Тут уж свою роль сыграли решительный настрой и горы перерытой накануне путешествия информации.
Не смотря на серьезную «книжную» подготовку не обошлось и без сюрпризов. Так, полной неожиданностью стало изобилие в пустыне… грибов. Внешне они напоминают недоразвитые шампиньоны, а по вкусу - скорее боровики. Пробовали и мясо черепах. Вопреки бытующему мнению нам оно деликатесом не показалось. Мясо явно отдавало рыбой и настоятельно требовало добавления пряностей. В смысле вкуса мясо змеи куда лучше, хоть и суховато. Пожилые туркмены считают его целебным, а змеиный жир издавна используют в качестве проверенного средства борьбы со старческими недугами. И все же гораздо большей популярностью у нас пользовались съедобные растения. Некоторые из трав мы жарили как овощи. А однажды, оставшись без воды, натопили несколько литров сока из чумыча - съедобного зонтичного растения, напоминающего знакомый нам борщевик. Операция проста: мощный стебель растения необходимо нарезать на небольшие кусочки, слегка потушить в котелке до мягкости, а затем из получившейся массы выжать сок. Вкус жидкости отвратителен, поэтому пить ее пришлось залпом, как водку. Зато удалось избежать обезвоживания, да и вспомнить теперь есть что.
Вопреки бытующему мнению, пустыня - это далеко не только унылые песчаные холмы, протянувшиеся от горизонта до горизонта. Она бывает чрезвычайно разнообразной и притягательной, то и дело, до неузнаваемости преображая свой облик: каменистые участки сменялись гладкими, как стол такырами из засохшей глины, песчаные барханы мягкой, «пушистой» от соли глинистой целиной. И все это на фоне фантастических красок, порождаемых сухим, прозрачным воздухом Кара – Кумов.
Мы искренне, по-детски восторженно и навсегда влюбились в это удивительное творение ветра и солнца, бережно пронеся любовь к пустыне сквозь годы. Ведь это первая, самая яркая любовь. Уступая ей, тяготы и неприятности остались где-то на задворках памяти. Трудностей, тем не менее, было очень много. Это и мозоли, и растянутые сухожилия, переутомление и нехватка воды... В качестве иллюстрации приведу лишь такой пример: однажды, фотографируясь в минуты короткого отдыха я поставил фотоаппарат на автоспуск и, кое – как отбежав к исходной точке, так и не нашел в себе сил вновь вернуться, тут же уснув под палящим солнцем.
За время перехода нам довелось попасть под сильнейший дождь(!), и даже буран, случалось отклоняться от намеченного маршрута и находить вместо пресных колодцев солёные, с протухшей водой. И все же нагрузка, которую мы испытали, не превзошла ожиданий. Оглядываясь назад, возьму на себя смелость утверждать, что в весенней пустыне погибнуть почти невозможно, поскольку пищи вполне достаточно. Для выживания нужна, прежде всего, воля ну и, конечно же, элементарные знания о свойствах жаркого сухого климата.
Я сделал тогда очень важный вывод: лучше недооценить свои силы и сделать максимум возможного, нежели переоценить и лишиться всего. Этот принцип до сего дня служит мне верой и правдой, помогая осуществлять новые, всё более интересные путешествия.
Окрыленные удачей, спустя короткое время мы решили совершить очень непростое и уж совсем необычное восхождение на самую высокую вершину Европы Эльбрус (5642м).
Состоялось оно в середине зимы, на седьмые сутки… полного голодания. Именно так! Авантюра? Несомненно! И все же авантюра, как и предыдущее путешествие, максимально просчитанная. К описываемому времени я уже обладал немалым опытом лечебного голодания и в известной степени мог прогнозировать результат и реакции организма.
Первые «опыты» пришлось ставить в армии, поскольку из-за некачественной пищи возникла реальная угроза обзавестись букетом желудочных заболеваний. Чтобы избежать этого, в тайне от командования и от сослуживцев я голодал, причем столь успешно, что на одной из проверок поставил личный рекорд по подтягиванию (тридцать пять раз, да еще в сапогах!) и раньше всех пришел к финишу в беге на три километра. Правда, мое пожелтевшее лицо изрядно всех напугало! Тогда я еще не знал о необходимости соблюдать строгий питьевой режим.…
Все семь суток акклиматизации перед восхождением шла жестокая адаптация организма к экстремально непривычным условиям. А ведь необходимо было еще и тренировочные выходы делать. До последнего дня, в силу плохого самочувствия и слабости, мне было не вполне ясно смогу ли я «потянуть» подобное восхождение. И все же горячее желание вместе с юношеским упорством победили. Впрочем, давайте-ка лучше обратимся к дневнику.
…Терскол, Азау, два дня передышки у подножия уснувшего вулкана, и сразу наверх, туда, где нам предстоит прожить семь тревожных дней. Без особых проблем устроились на поляне Гарабаши, в так называемых бочках, представляющих собой полузанесенные снегом цилиндрические помещения с кроватями внутри. Смотритель запросил шестьсот сорок рублей в сутки (номер в Азау, в то время, стоил не более трехсот), но подарочный комплект из бутылки «белой» со шматом сала, взятый специально для натурального обмена, решил дело – плата тут же была существенно снижена.
6 января 1992 года. Прекрасный день! Красота вокруг неописуемая. Солнце мощным, живительным потоком заливает молочно - белые горы. Почти нет ветра, поэтому очень тепло. Приподнятое настроение несколько портят проявления горной болезни. Возникает она при пониженном атмосферном давлении (ведь горный воздух разрежен) и свидетельствует о не достатке кислорода в крови. Обычно болезнь сопровождается головными болями, тяжестью в теле, повышенной нервозностью и подташниванием. Впрочем, сколько людей, столько и симптомов. На больших высотах в тяжелых случаях может даже развиться скоротечный отек легких, но нам он, к счастью, не грозит. Любопытно, что температура тела у меня сегодня всего лишь тридцать один градус, у Аркаши, напротив, тридцать семь. У меня аппетита нет вовсе, а у него он просто зверский. Пульс около ста ударов. В общем, для начала не плохо.
Завтра прекращаю питаться. Аркадий будет питаться нормально, иначе предприятие наше станет слишком уж опасным. Стараюсь больше пить. На душе тревожно. Криво усмехаюсь при мысли, что в ближайшие дни не буду тратить силы на «серьезные» посещения туалета. Учитывая сильные морозы, это хоть и слабенький, но всё же плюс.
7 января. Кризисный день. Обычно он наступает на день-два позже. Видимо на высоте обмен веществ проходит значительно быстрее. И вот результат: ужасная головная боль, сухость во рту и тошнота. Язык покрылся плотным белым налетом. Чтобы сгладить неприятности пытаюсь пить еще больше. Ночь провел практически без сна, лишь временами засыпая минут на пять, но тут же пробуждаясь, мучимый тревогой и ужасами скоротечного сна..
8 января. Совершили плановую вылазку. Известно, что успешной акклиматизации способствует движение. Однако сил хватило лишь на подъем к «Приюту одиннадцати». Ох, и тяжело! Ведь приходится работать с двойной нагрузкой – гипоксией и последствиями мучительной перестройки организма на самосъедение, о чем свидетельствует сильный запах ацетона изо рта. Остаток дня, совершенно обессиленный, провалялся на кровати, изредка вставая лишь затем, чтобы вскипятить очередную порцию воды.
9 января. Рано утром на штурм вершины вышли наши соседи – Миша и его подруга из Германии Анна. Она, кстати, стала первой женщиной своей страны, совершившей зимний подъем на эту высочайшую вершину Европы. Проводили ребят. С превеликим трудом поднялся на сто пятьдесят метров ниже скал Пастухова. Пытаясь фотографировать, едва не отморозил пальцы (мороз утром достиг отметки –35). Несмотря на очевидный прогресс, «прогулка» стала для меня серьезным испытанием. Наступила вторая ступень голодного кризиса, после которой, по-идее должно наступить улучшение. Отчетливо чувствую, как организм выжимает из тела последние свободные килокалоришки. И где он их только находит? Боже, как же мне плохо!
10 января. Остались совершенно одни. Ребята, после наших поздравлений, вместе со смотрителем бочек ушли вниз. Мы же решаем идти на последний акклиматизационный подъем. На сей раз, поднялся чуть выше скал Пастухова. Устал как собака. Впервые признаюсь себе, что шансов осуществить задуманное не много. Но побороться надо. В принципе Эльбрус – вершина технически совсем не сложная, зато коварная. Будучи потухшим вулканом, Эльбрус продолжает выделять газы, что замедляет процесс акклиматизации и затрудняет подъем.
11 января. День целиком посвятили отдыху и подготовке. Удалось даже позагорать. Каждый из нас погружен глубоко в себя.
12 января. Последний день отдыха. Практически не общаемся – нервы итак на пределе, а внутреннее напряжение все растет. Тут уж искры достаточно. Понимаем и не даём друг другу малейшего повода для выяснения отношений. Ощущение такое, будто впереди ждёт важнейший в жизни экзамен, а под рукой нет даже конспекта. Как ни странно, общее физическое состояние вполне удовлетворительно.
18.00. Старт через девять часов. Я выйду на три часа раньше, Аркадий догонит. У него больше сил и опыта, в том числе высотного. Между нами будет постоянная радиосвязь. Погода прекрасная. Настраиваюсь. В памяти всплывают обрывки молитв. Пытаясь повторить их, лишь убаюкиваю себя, ненадолго погружаясь в объятия сна.
13 января. Хорошенькая дата! Но что поделаешь – график... Поэтому суеверия в сторону! Встал около 3 утра. Естественно, не выспался. Голова чугунная, но настроение очень даже хорошее. Одевался долго, с любовью подгоняя одежду и снаряжение, внимательно расправляя мельчайшие складки и затыкая дырки. На душе удивительно спокойно. Так, наверное, бывает невозмутим лишь человек, идущий ва-банк. В процессе облачения постоянно прикладываюсь к кружке с горячей водой из термоса. Нужно выпить не менее литра, ведь в условиях высокогорья человек гораздо быстрее теряет влагу. Надевая «кошки» выверяю каждый миллиметр ленты, ведь если она спадет где-нибудь на ледовом сорокаградусном склоне, то жди беды: либо обморожу руки в попытке закрепить «кошки», либо меня ожидает скольжение на камни, что под ледником. Брр-р! Лучше об этом не думать. Так, рация в порядке. Фляга с водой на месте... кажется, ничего не забыл. Ах да, фотоаппарат! Теперь все. Бужу Аркадия: «Не проспи! Я пошел, пока!»
Снаружи сильно дует. Ярко светит луна. Ужасно холодно. Осторожно делаю шаг, другой, словно смакую вкус предстоящей борьбы. Первые шаги даются подозрительно легко. Чем дальше, тем легче. Удивление сменяется радостью. Значит, все же организм успел перестроиться! Вот и умница! Пятьдесят, сто метров… нет, я не иду, скорее лечу.
До «Приюта одиннадцати» добежал за тридцать пять минут, а ведь в последний раз мне потребовалось времени в два раза больше. Дыхание чистое, ровное. Усталости практически не чувствую. В волшебном свете луны окружающее пространство столь прекрасно, что хочется петь (и я тихо-о-онечко пою, ведь здесь мне некого стесняться). Тени уже знакомых камней в лунных лучах приобрели совершенно невообразимые очертания и кажутся живыми. Снег искрит таинственными, потусторонними огоньками. В такт им, словно дразня затерянного в холодной бездне путника, подмигивают огромные близкие звезды. Незаметно пролетел первый час. Вплотную подошел к скалам Пастухова. Как там Аркаша, интересно? Скоро первый выход на связь.
Выше скал начался сплошной лед. Резко усилился ветер. Несмотря на толстенные рукавицы, слегка подмерзают руки. Капюшон пуховки и ветрозащитная маска покрылись внушительным слоем льда. Ненавижу холод! Появились первые признаки усталости. Тут уж не до песен.
Высота 4800 метров. Время 6.30. Восток едва окрашен предрассветной зарницей. Со стороны Грузии приближаются подозрительные облака. Слышу долгожданный вызов. Сообщаю о самочувствии, погоде. Отлично! Теперь я не один, Аркаша уже в «Приюте».
Высота 5000. Погода явно портится. Ветер дует прямо в лицо. Одним из порывов меня едва не сбивает с ног. Приходится останавливаться через каждые десять шагов. Высота дает знать о себе все явственнее: не хватает кислорода, да и ноги не слушаются.
7.30. Вызываю Аркашу. У него все в норме, если не считать заминки с «кошками» - пришлось туже затягивать ремни. Оставляю рацию на постоянный прием. После связи едва согреваю руки. Шаг, еще один и… невольно чертыхаюсь – нога по колено ушла в небольшую, забитую снегом трещину. Мелочь. Но это стало причиной двухминутной одышки. Все более наваливается усталость. Вдали показался Аркашин силуэт. Радиосвязь из-за непогоды ухудшается, поэтому держим друг друга в поле зрения.
Второй час иду по фирну (плотный, смерзшийся снег). До седловины рукой подать. Ветер с остервенением швыряет в лицо снег и мелкие льдинки. Задерживаюсь, отдыхая и поджидая Аркадия. Кажется невероятным, что такой милый, уютный Эльбрус способен к столь сильному перевоплощению.
Выходим на траверс вершины. Стало очень тяжело. Но надо спешить, иначе можно запросто увязнуть в непогоде. При схожих условиях здесь ежегодно погибают люди. Причина проста: в тумане или снежной мгле тяжело найти обратную дорогу - склоны пологи, а открытые пространства, лишенные ориентиров, очень велики. Многие уходят в сторону и оказываются в полосе глубоких трещин, либо попадают на крутые ледовые склоны. Поскольку классический маршрут подъема на Эльбрус практически не требует специального снаряжения, резкая смена погоды чревата самым плачевным итогом.
..................................................... Так, осталось не много. Сердце бешено колотится в груди, перекрывая порой своим стуком вой ветра. Интересно, слышит ли Аркаша? Или мне кажется? Последний взлет. Эх! Немного не дошли. Надо поворачивать назад. Слишком опасно.
Все! Сбылось! И… нет никаких эмоций. Слишком устал. Не задерживаемся, почти бежим вниз. Тучи предательски наползают на нас со всех сторон. Место радости заняла тревога, ведь в тумане двигаться гораздо опаснее. А тут еще мороз и ветер. Ноги подгибаются и будто набиты ватой. Кажется, они двигаются сами по себе. Ну и хорошо, лишь бы к цели вели.
Целая вечность прошла. Наконец-то опасная зона позади! Хочется упасть на снег, закрыть глаза и долго, долго лежать, не двигаясь, наслаждаясь покоем. Однако мысль о горячем чае как хлыст погонщика заставляет продолжать стремительный бег-спуск.
Вот и бочки! Едва стягиваем с себя «кошки» и словно подкошенные, не раздеваясь, грузно валимся на кровати. Спать, все кончено, теперь только спать!..
Можно по-разному относиться к рассказу, но должен отметить, что эта авантюра очень помогла мне лучше узнать как физические, так и психологические возможности собственного организма. Подобное, конечно, лучше не пытаться повторять без должной подготовки и трезвого расчета. Даже самая стоящая авантюра нуждается в серьезном предварительном осмыслении, ведь в противном случае платой за ошибки может быть собственная жизнь. Должен заметить, что судьба тогда была к нам очень благосклонна...
Наши похождения были описаны в прессе, что даже вызвало некоторый резонанс в обществе – на несколько дней мы вдруг стали знаменитыми. И вскоре у меня дома раздался телефонный звонок с предложением участвовать... в велопаломничестве на Святую Землю. Звонивший сообщил, что команда подобралась крепкая, но мое участие, учитывая опыт, было бы очень желательным. «Это что-то новенькое», подумал я и практически сразу же согласился. Только вот... гм, на велосипеде не ездил с раннего детства, с тех пор, как был сильно испуган погнавшейся за мной собакой. Еще два года после этого памятного события я сильно заикался и посещал логопеда. Но ведь столь долгий перерыв - это не причина для отказа, не правда ли? Особенно если на весах ТАКОЕ приключение!
Начались ежедневные тренировки и поиски денег. В процессе и того, и другого выяснилось, что у нашего «директора паломничества», как он себя представил, слишком много амбиций, при полном отсутствии здравого смысла и самокритичности. Между нами начались жаркие споры. В конце концов, мы так и не смогли найти общий язык и разругались в пух и прах – весьма прискорбный факт, если учесть, что к тому времени с легкой руки «директора» в прессе появилась обстоятельная информация о наших планах.
Загоревшись идеей и спасая (как мне тогда казалось) положение я решил, во что бы то ни стало совершить это велопутешествие. Пусть в одиночку, и вовсе не важно как много удастся проехать. Главное, есть реальная возможность попробовать себя на новом поприще и, конечно же(!), спасти себя от позора. Сейчас, вспоминая о пережитом, трудно сдержать саркастическую улыбку, но тогда мне было решительно не до шуток! Мальчишка, ну что уж тут поделаешь!?
В первые годы новообретения Латвией независимости качественная велотехника, как и многие необходимые современному путешественнику вещи, напрочь отсутствовала. В магазинах стояли велоподобные монстры советского образца. Но сравнивать их было не с чем, поэтому особых беспокойств техническая часть проекта не вызывала. Зато отсутствие людей, готовых поделиться бесценным опытом осуществления подобных путешествий, вводило в крайнее уныние. Впервые пришлось столкнуться с неприятными последствиями воспитания в людях коллективизма. Нет, чувство локтя и забота о ближнем - это здорово. Только не в этом случае! У нас никому и в голову не приходило предпринимать что-либо самостоятельно, соответственно и опыту проведения одиночных путешествий просто неоткуда было взяться.
Уже перед самым отъездом на меня вдруг накатила тяжелая волна животного страха перед неизвестностью. На какой-то момент он парализовал и… впервые в жизни заставил горячо помолиться. Я плакал от страха и от жалости к самому себе, размазывал слезы и молился, молился. А в момент прощания с друзьями, кусал губы, чтобы вновь не разреветься. К слову выехал почти инкогнито – боялся, что из затеи ничего не получится.
Каким-то чудом мне удалось тогда без подготовки проехать три тысячи километров из Риги до Стамбула. Пришлось решить невероятное количество проблем: выбор продуктов питания, доведение до ума техники, оформление виз, пошив снаряжения, скандалы с родственниками и многое, многое другое.
В первое время было неимоверно трудно приспосабливаться к езде с грузом, к ветру, дующему почему-то всегда в лицо. Порой я горько раскаивался, кляня себя за легкомысленность. Но волею судьбы рядом всегда появлялись люди готовые помочь, покормить, приютить. Видно ангел-хранитель взял меня под усиленную опеку.
Это было как нельзя кстати, ведь в дорогу я выехал имея лишь 23 доллара США, 10 финских марок, 500 советских рублей и 100 «репшиков» (латвийских рублей). С такой мизерной суммой нечего было и думать о том, чтобы покупать продукты в процессе путешествия. Все пришлось брать с собой: крупы, сухое молоко, яичный порошок, концентраты супов. Пищу готовил на костре, поскольку о перевозке неподъемных отечественных горелок и речи быть не могло.
Мой велосипед представлял собой модернизированный по последнему слову советской техники гоночный «Старт шоссе». При всём уважении - это машина из разряда тех велосипедов, раму которых без особых усилий можно согнуть о колено. Колеса были сделаны из модного в то время углепластика (подобные сегодня можно увидеть на соревнованиях велогонщиков), вместо покрышек – тонкие спортивные трубки, предназначенные для дорог с хорошим покрытием и велосипедистов с умеренным весом. В общем, менее приспособленную к преодолению значительных расстояний и нагрузок конструкцию трудно себе даже вообразить. Довершали картину две весьма неуклюжие велосумки из брезента, которые то и дело задевали за пластиковые «спицы». Стоит ли говорить, что технические проблемы начали преследовать меня едва ли не от порога дома.
Спасибо людям! Именно тогда я по-настоящему осознал, сколь все мы, вне зависимости от национальности, происхождения, веры, похожи друг на друга умением сопереживать, радоваться, горевать. Если бы не добровольные помощники, вероятно, поездка за тридевять земель, став первой и последней, так и завершилась бы где-нибудь в районе Вильнюса. А в душе моей, скорее всего, поселилась бы стойкая неприязнь к двухколесным средствам передвижения. На помощь приходили литовцы и белорусы, румыны и болгары, молдаване и турки, раз за разом подтверждая, в общем-то, простую аксиому: мир держится на доброте. Но одно дело осознавать это теоретически, а другое - чувствовать на себе заботу незнакомых людей изо дня в день. Невольно и сам становишься чище, добрее. Чтобы не быть голословным расскажу о двух особенно запомнившихся случаях, тронувших меня до глубины души.
Было это в Румынии. Воскресным днем, уставший заехал я на церковный двор одного маленького городка. И так уж совпало, что именно в этот день отмечался какой-то православный праздник, связанный с поминовением усопших. Хозяйки принесли в церковь собственноручно приготовленное печенье, пироги и другие вкусности. По румынской традиции после освящения сладкое в этот день полагается дарить друг другу и особое внимание уделять при этом бедным прихожанам. Не смотря на обильное и регулярное питание, концентраты успели мне порядком надоесть, и я был весьма рад получить несколько кусков аппетитно пахнущей выпечки. Уютно прикорнув у кирпичной кладки церкви и собравшись сытно перекусить, я вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Оглянувшись, увидел одиноко стоящую женщину в черном. Ее грустное, подернутое морщинками лицо выражало одновременно удивление и сострадание (мой вид, полагаю, тому вполне способствовал). Некоторое время, поколебавшись, она подошла ко мне и сразу заговорила на ломанном украинском. Видно было, что пыльный велосипедист явно не здешний, а поскольку в юности она работала на Украине, то и обратилась, как могла. Выяснив, кто я и откуда, ужаснувшись относительно дальнейших планов, женщина взяла меня за руку и, решительно сказав «пийшлы», силой потащила к себе в дом. Так, несколько неожиданно, я попал в типичную румынскую семью из нескольких человек. Мать, она же подобравшая меня хозяйка, вела домашние дела. Отец и несколько сыновей от случая к случаю ремонтировали автомобили. Тем и жили. Едва познакомившись с домочадцами, я понял, что так просто меня отсюда не выпустят – глаза хозяев светились искренней радостью и теплом. Тут же в категоричной форме мне было заявлено, что «сынку може жити скильки треба».Три дня окруженный вниманием и радушием прожил я в этой семье. И можно было бы вовсе не акцентировать на этом ваше внимание (мало ли людей принимает случайных постояльцев?), если бы не тот факт, что приютившие меня люди жили практически в нищете. Уже долгое время семья существовала впроголодь, едва сводя концы с концами. Не было денег даже на хлеб. Пытаясь принять как дорогого гостя, от меня это скрывали до последнего момента. Сухое молоко, которое я достал из своих запасов, и дешевые концентраты были расценены как непозволительная роскошь, деликатес. Оказалось, уже месяц мои благодетели не пили молока. Гордость не позволяла им просить милостыню и побираться по соседям в то время, когда другим, порой, приходилось и того хуже. В ход шли старые запасы, кое-что давал небольшой огородик... А вскоре после моего отъезда должны были пригнать на ремонт машину-развалюху.
Не смотря на то, что мы говорили и думали на разных языках, за короткое время я очень сблизился с этими простыми людьми. И вот однажды, когда за столом собралась вся семья, хозяйка рассказала, что несколько лет назад у них погиб сын. А поскольку я очень похож на погибшего мальчика, они все просят меня остаться на правах родного сына.
В день отъезда, не скрывая слез разлуки, мы обнялись как одна семья. И я сердцем почувствовал, что здесь у меня навсегда останется любящая румынская мамочка.
Добравшись до солнечной Болгарии и будучи уже вполне состоявшимся велотуристом, я решил «заглянуть» в Грецию. Для этого потребовалось пересечь страну с северо-востока на юго-запад.
Болгарские пограничники не препятствовали попытке перейти границу, лишь с сомнением покачали головой, ведь визы у меня не было. Ее отсутствие компенсировало огромное желание повидать жаркую капиталистическую державу. На греческой стороне, впрочем, были иного мнения. Продержав у себя на территории ровно час, тщательно допросив, но так ничего и не выяснив, повернули меня назад, обозвав при этом почему-то коммунистом. В ответ, не на шутку разозленный я высказал все, что думал об из пропускном пункте, визовой политике государства, о границах вообще и о них самих в частности. Реакция последовала незамедлительно: с территории суверенной Греции меня выпроводили с эскортом из двух автоматчиков. Пришлось взять курс на Стамбул. Но нет худа без добра, едва выехав, случайно узнал от людей, что неподалеку от приграничного городка Петрич живет знаменитая слепая прорицательница Ванга.
В описываемое время она ежедневно принимала до двухсот человек. Очереди были огромные. Люди записывались за несколько месяцев и порой ехали издалека, лишь бы узнать сокровенное. Мне подсказали, что выходцев из бывшего СССР Ванга принимает без очереди, что перед аудиенцией необходимо подержать в руке несколько кусочков сахара или других предметов, имеющих кристаллическую структуру. По ним ясновидящая считывает только ей доступную информацию о человеке и его близких. Не сказали только, что вход платный. Как выяснилось позже, для болгар билет в неведомое стоил 20 левов, для граждан бывшего СССР – 100 левов, для всех остальных - 50 долларов (доллар стоил тогда 23 лева). На эти деньги прорицательница строила в поселке большую церковь.
Встречая понимание томившихся в очереди людей, я дошел до самого входа. В голове уже давно копошились важные вопросы, лишь одно не давало покоя: Ванга - македонка. И если болгарский я уже с грехом пополам понимал, то с македонским языком могли появиться проблемы. Он очень похож на болгарский, но имеет и существенные отличия. Поймут ли меня? Смогу ли понять я? От этих мыслей меня оторвали двое здоровенных детин, потребовавших предъявить квитанцию об оплате аудиенции. В их облике и манере держаться чувствовалась привычка к безнаказанности. Моя глупая улыбка и отсутствие денег привели охранников в ярость. Видела бы Ванга этих быдловатых церберов!
Когда один из них попытался грубо вытолкать меня за пределы ограды, вдруг случилось чудо. Безучастная доселе толпа заволновалась, посыпались проклятия, восклицания. Меня тут же плотно окружили, не давая выйти, но в то же время препятствуя охранникам.
- Люди, увещевал я, все в полном порядке! Я ее видел, больше ничего не надо! Да дайте же, наконец, выйти!
В мгновение ока, откуда ни возьмись, появилась квитанция об оплате (за время короткой перепалки народ собрал денег с миру по нитке!) и люди, несмотря на отчаянное сопротивление «велобратко», потихонечку стали заталкивать меня обратно. По ходу движения один хорошо говоривший по-русски болгарин увещевал, будто заклинал: «Нам очень стыдно за их грубость. Просим тебя, не обижайся, не обращай на них внимания, ведь это не настоящие болгары. Мы, вот кто настоящие болгары! Сходи, пожалуйста, к Ванге, доставь нам радость, спроси что хочешь, только, братко, не обижайся!»
Спустя минуту, ошарашенный и растерянный я предстал перед Вангой. Каждому посетителю она уделяла не более двух-трех минут. Для меня, естественно, она исключения не сделала. Сегодня уже вовсе не важно, о чем я спрашивал у этой удивительной женщины, сбылись или нет ее слова - не о том речь. Главное, при желании все мы можем оставаться людьми и человечность измотанной ожиданием толпы, многие сутки стремящейся попасть к заветной цели – яркое тому подтверждение. На выходе люди искренне радовались за своего «братко», обнимали и еще раз просили помнить, что болгары любят и ценят своих гостей.
«Когда голова ногам покоя не дает».
Вполне удачно завершив первое путешествие, я понял, что мир людей вовсе не так страшен, как, признаюсь, некогда казалось. Оказывается вполне можно путешествовать на дальние расстояния в одиночку, получая при этом вместе с неизбежными проблемами колоссальное удовольствие как от общения с людьми, так и от полной свободы действий. А опыт? Что ж, опыт придет со временем.
Войдя во вкус и приняв во внимание былые ошибки, я совершил еще три больших путешествия по Европе, очертив двухколесным циркулем огромный, многотысячекилометровый круг через такие страны, как Литва, Польша, Германия, Голландия, Бельгия, Франция, Монако, Италия, Словения, Словакия, Венгрия, Сербия, Македония, Албания, Греция, Турция, Болгария, Румыния, Украина, Белоруссия и Россия.
За время этих поездок как-то само собой обозначилось и окрепло желание совершить одиночное кругосветное велопутешествие.
Прекрасно понимая, что в мире немало людей, совершивших гораздо более меня, севшего на велосипед совершенно случайно, да и в жизни не обладающего выдающимися физическими данными, я не ставил сверхзадач. Просто очень хотелось САМОМУ побывать в тех странах, о которых взахлеб читал в детстве, почувствовать себя современным Синдбадом в море романтики дальних странствий.
Естественно, не могло быть и речи о том, чтобы пройти маршрут за один раз. Я решил, что кругосветка должна осуществляться по мере сил и количества заработанных средств, а впечатления от поездок обязательно должны стать доступными всем желающим, ведь многие из соотечественников по объективным причинам не могут позволить себе не только путешествия за границу, но даже элементарную поездку из города в город. Свято верю, что получает лишь тот, кто умеет делиться полученным. Без этого настоящее путешествие, на мой взгляд, теряет смысл, и без этого принципа мне не удалось бы совершить всех этапов затянувшейся на много лет кругосветки.
Возможно, отчасти, поэтому страсть к путешествиям так тесно переплелась с другой страстью - телевидением, которому в качестве телеоператора я отдал почти лет жизни. С тех пор, с момента возникновения мечты, позади осталось свыше 70 тысяч километров дорог, боле 50 стран мира, сотни репортажей для прессы, радио, телевидения и Интернета... Кажется, когда-то начавшись, кругосветка так и не завершится никогда, ведь по мере расширения кругозора, стран, которые хочется посетить, становится все больше.Но это не может не радовать, ведь путешествие вокруг света – не самоцель, а лишь удобная точка отсчета. Истинная цель заключается в процессе познания удивительного мира нас окружающего. И этому процессу, к счастью, нет конца и края.
Велосипед – гениальное средство передвижения и замечательное орудие, помогающее увидеть мир людей таким, каков он есть на самом деле. Впрочем, вовсе не важно, как и на чём ты путешествуешь. Необходимо лишь искреннее желание почувствовать себя путешественником по жизни, во времени и в пространстве и… все будет. Проверено!
С уважением, А.В.
